Высокая изменчивость вируса гриппа и ограниченная гибкость инактивированных вакцин обусловливают необходимость в создании новых более эффективных профилактических препаратов. РНК-платформа — одна из наиболее перспективных для создания вакцин нового поколения против респираторных инфекций. Целью работы было сравнить иммуногенность двух экспериментальных препаратов на основе классической мРНК и самоамплифицирующейся РНК (саРНК), кодирующих гемагглютинин (HA) вируса гриппа A(H1N1)pdm09. Мышей линии BALB/c дважды иммунизировали РНК-препаратами в дозе 2 мкг с интервалом в 21 день. Уровень гуморального иммунного ответа оценивали в реакции торможения гемагглютинации. После второй иммунизации среднегеометрические титры антител против гомологичного штамма A/Wisconsin/588/2019 составили 1 : 2281 (ДИ: 1 : 1319 – 1 : 3943) для мРНК и 1 : 640 (ДИ: 1 : 404 – 1 : 1014) для саРНК. Против антигенно-дистантного штамма A/Victoria/4897/2022 титры в группах мРНК и саРНК достигли 1 : 1810 (ДИ: 1 : 844 – 1 : 3882) и 1: 452 (ДИ: 1 : 246 – 1 : 832) соответственно. Эти показатели титров антител были значительно выше, чем в группе инактивированной сплит-вакцины «Ультрикс Квадри», которые не превышали 1 : 56 (ДИ: 1 : 26 – 1 : 121). Несмотря на более высокие титры антител в РТГА после иммунизации вакциной на основе классической мРНК по сравнению с саРНК, различия в титрах антител не достигали статистической значимости. Таким образом, вакцины на основе мРНК и саРНК приводят к формированию выраженного гуморального ответа, что подтверждает их перспективность для создания вакцин нового поколения.
ПРОСМОТРЫ 174
Биорезорбируемые сплавы Zn–Mg рассматривают как альтернативу металлическим фиксаторам, однако данные об их биосовместимости при низком содержании Mg остаются недостаточными. Цель работы — оценить биосовместимость сплавов Zn–Mg с содержанием Mg 0,5–2 мас.% in vitro и in vivo. Цитотоксичность порошков Zn–0,5Mg и Zn–1Mg (0,15–2,5 мг/мл) оценивали в прямом контакте с клетками SCP‑1 (MTT‑тест). In vivo цилиндрические импланты четырех составов устанавливали билатерально в метафиз большеберцовой кости кроликам (n = 4). На 7‑е сутки был выполнен общий анализ крови, через 3 и 10 месяцев — компьютерная томография. При 2,5 мг/мл жизнеспособность клеток составила 12,5 ± 1,0% (Zn–0,5Mg) и 16,8 ± 1,6% (Zn–1Mg). При 1,25 мг/мл Zn–1Mg не проявлял токсичности (101,4 ± 3,3 %), тогда как Zn–0,5Mg сохранял цитотоксичность (51,3 ± 4,4 %). Восстановление > 80% наблюдалось при 0,62 мг/мл для Zn–0,5Mg и 0,31 мг/мл для Zn–1Mg. In vivo все животные сохраняли нормальную активность; гематологические показатели находились в пределах нормы. Через 3 месяца по данным КТ импланты стабильны, признаков остеолиза нет. Плотность кортикальной кости составила 647,3 ± 5,4 HU, трабекулярной — 510,5 ± 6,4 HU, что сопоставимо с интактной костью. Через 10 месяцев импланты по‑прежнему визуализировались. Сплавы Zn–Mg с 0,5–2 мас.% Mg демонстрируют дозозависимую цитотоксичность in vitro и удовлетворительную биосовместимость in vivo без системных воспалительных реакций и костной резорбции в течение 10 месяцев. Сплав с 1% Mg имеет более благоприятный профиль клеточной выживаемости.
ПРОСМОТРЫ 207
Вторичный гиперпаратиреоз (ВГПТ) — распространенное прогрессирующее осложнение хронической почечной недостаточности (ХПН), тяжесть которого часто возрастает у пациентов на гемодиализе. Хотя альфакальцидол и другие аналоги активного витамина D используют часто, их неправильное применение может увеличить риск гиперкальциемии и гиперфосфатемии. Целью исследования было оценить целесообразность назначения альфакальцидола пациентам, находящимся на гемодиализе и страдающим ВГПТ, используя указанные в рекомендациях клинические критерии. Данные 136 взрослых пациентов, проходивших лечение в центрах гемодиализа г. Насирия, были рассмотрены и проанализированы с использованием программного обеспечения SPSS (версия 26). Целесообразность назначения альфакальцидола оценивали в соответствии с рекомендациями KDIGO 2017, учитывая уровень фосфора, кальция и паратиреоидного гормона (ПТГ). Пациентов разделили на группы: с целесообразным или потенциально нецелесообразным назначением. Среди пациентов 55,1% были мужчинами 51,42 ± 11,5 лет. У большинства пациентов биохимические показатели (фосфор: 79,4%, кальций: 74,3% и ПТГ: 77,2% от нормы) были в пределах целевых диапазонов. У 72 пациентов (52,9%) назначение альфакальцидола признано нецелесообразным, а у 64 (47%) — целесообразным на основании соответствующих критериев из рекомендаций. Средний уровень ПТГ в группе с целесообразным назначением был значительно выше (923,14 ± 379,59 пг/мл) по сравнению с таковым в группе с нецелесообразным назначением (274,71 ± 179,69 пг/мл, р < 0.001). Значимая корреляция между возрастом, полом, уровнем кальция и фосфора и целесообразностью назначения отсутствовала. В этой группе пациентов значительная часть назначений альфакальцидола может не соответствовать действующим рекомендациям. Показатели разумного применения аналогов витамина D у пациентов на гемодиализе можно улучшить за счет более строгого следования научно обоснованным рекомендациям и регулярного мониторинга биохимических показателей.
ПРОСМОТРЫ 282
Представлен редкий случай воспаления дивертикула Меккеля с эктопированной тканью поджелудочной железы у 18-летнего пациента. Проведена лапароскопия с конверсией в лапаротомию. При интраоперационной ревизии обнаружен воспаленный дивертикул Меккеля, что послужило основанием для выполнения сегментарной резекции пораженного участка тонкой кишки с формированием энтеро-энтероанастомоза. Патоморфологическое исследование операционного материала выявило наличие зрелой экзокринной ткани поджелудочной железы без признаков клеточной атипии, что подтвердило наличие панкреатической гетеротопии в дивертикуле Меккеля. Представленный случай демонстрирует редкость подобного сочетания патологии, подчеркивает диагностические трудности на дооперационном этапе и акцентирует внимание на необходимости тщательной интраоперационной ревизии тонкой кишки, а также обязательной морфологической верификации для установления окончательного диагноза и определения дальнейшей тактики ведения пациента.
ПРОСМОТРЫ 332
Изучение эволюционной изменчивости и географической распространенности гаплотипов гена ATM в пределах Евразии дает возможность использовать эти данные при прогнозировании распространения заболеваний, ассоциированных с входящими в состав гаплотипов аллелями. Целью работы было провести поиск уникальных для территории Евразии гаплотипов гена АТМ на основе панели 28 полиморфных локусов, определяющих два основных «инь-ян»-гаплотипа. Исследование выполнено на основе данных об индивидуальных генотипах 28 локусов гена АТМ в 41 группе коренных народов Евразии. Идентификацию гаплотипов осуществляли с помощью программного обеспечения Haploview 4.1. Филогенетический анализ выполнен в среде RStudio посредством пакетов pegas и geneHapR. Картографическая визуализация частот гаплотипов гена ATM реализована с использованием картографического пакета GeneGeo. Гаплотип H7j идентифицирован у автохтонных народов Северной Евразии, что свидетельствует о его локализованном происхождении. Для H7i выявлен частотный максимум среди финно-угорских народов севера и коренных народов северных территорий Евразии. Максимальная распространенность гаплотипа H8j наблюдается у населения юга Китая и Японии, что, вероятно, указывает на место его возникновения. Оставшиеся гаплотипы являются редкими и характерны для небольших географических регионов: H6j встречается у жителей Азии, H8i — Закавказья, H9i — в двух метагруппах народов Восточной Европы. Полученные данные свидетельствуют о наличии специфичных для народонаселения Евразии гаплотипов гена АТМ, подчеркивают вклад внутригенной рекомбинации в формировании гаплотипического разнообразия гена и акцентируют важность географического и демографического контекста в сохранении и распространении отдельных генетических вариантов.
ПРОСМОТРЫ 309
Быстрое небное расширение может влиять не только на размеры верхней челюсти, но и на проходимость верхних дыхательных путей у подростков, однако вклад зубо-опорных и мини-винт-ассистированных аппаратов требует уточнения. Цель работы — оценить морфофункциональные изменения верхних дыхательных путей после быстрого небного расширения и сопоставить динамику при использовании Hyrax и MARPE. Проведено проспективное пилотное исследование 24 подростков 12–16 лет с трансверзальной недостаточностью верхней челюсти: в 14 наблюдениях применяли Hyrax, в 10 — MARPE. Контрольные точки: T0 — до лечения, T1 — через 6 месяцев после завершения активации. Оценивали объем полости носа, носоглотки и ротоглотки, минимальную площадь ретропалатального уровня, суммарное носовое сопротивление при 150 Па и балл NOSE. После лечения объем полости носа увеличился на 14,6% (p < 0,001), объем носоглотки — на 8,9% (p = 0,003), минимальная площадь ретропалатального уровня — на 12,1% (p = 0,012), суммарное носовое сопротивление снизилось на 24,7% (p < 0,001), балл NOSE — на 35,4 пункта (p < 0,001). Изменение объема ротоглотки не достигло статистической значимости (p = 0,091). Межгрупповых различий между Hyrax и MARPE не выявлено (p > 0,05). Быстрое небное расширение улучшило показатели полости носа и носоглотки; сравнение методик требует исследований с априорным расчетом выборки.
ПРОСМОТРЫ 410
В связи с высокой распространенностью послеоперационных вентральных грыж необходима разработка эффективных протоколов реабилитации, направленных на раннее восстановление функции мышц брюшного пресса и снижение риска рецидива. Целью работы было оценить влияние электромиостимуляции (ЭМС) мышц передней брюшной стенки на уровень физической активности и силовые показатели у пациентов после хирургического лечения послеоперационных вентральных грыж. В исследовании участвовало 128 пациентов (47,9 ± 8,6 лет), перенесших открытую комбинированную сепарационную герниопластику с ретромускулярной установкой сетчатого импланта. Пациентам в основной группе (n = 64) с 10-х суток после операции проводили курс ЭМС передней брюшной стенки аппаратом COMPEX SP-2.0, в контрольной (n = 64) — стандартные послеоперационные мероприятия. Оценивали уровень физической активности (шагометрия за 7 суток) и силу мышц туловища (тензодинамометрия, Back-Check 700). Через 6 месяцев после операции в группе ЭМС зафиксировано значимое увеличение силы мышц: при разгибании туловища медиана силы составила 26,9 кг против 15,4 кг в контроле (прирост на 74,7%; p < 0,001); при сгибании — 15,7 кг против 8,0 кг в контроле (прирост на 96,3%; p < 0,001). Уровень физической активности в группе ЭМС был статистически значимо выше: медиана числа шагов за неделю — 27304,5 ± 2903,48 (95% ДИ 20964,6–33644,5) в контрольной группе — 11173,6 ± 3688,8 (95% ДИ 10065,4–12281,9) шагов, что соответствует восстановлению до 90,0% от исходного дооперационного уровня. Таким образом, курс ЭМС мышц передней брюшной стенки, начатый в ранние сроки после герниопластики, является эффективным методом реабилитации, достоверно улучшающим силовые характеристики мышц кора и восстанавливающим физическую активность пациентов.
ПРОСМОТРЫ 646
После сепарационной герниопластики по поводу послеоперационных вентральных грыж у многих пациентов сохраняется мышечная дисфункция передней брюшной стенки. Электромиостимуляция может улучшить восстановление, но ее эффективность после таких операций изучена недостаточно. Целью исследования было оценить влияние послеоперационной электромиостимуляции на нервно-мышечную проводимость и функциональную активность прямых мышц живота. В проспективное контролируемое нерандомизированное исследование включили 128 пациентов (средний возраст 47,9 ± 8,6 лет), перенесших сепарационную герниопластику. Основная группа (n = 64) получала электромиостимуляцию с 10-х суток (12 сеансов по 5–10 мин, 3 раза в неделю, аппарат COMPEX SP-2.0®, Швейцария), контрольная (n = 64) — нет. Электронейромиографию прямых мышц живота проводили до и после курса на аппарате «Synapsis» (ООО НМФ «Нейротех», Россия). В основной группе латентный период сократился с 10,1 до 7,9 мс (на 21,8%; p < 0,001), в контрольной — с 9,7 до 9,2 мс (на 5,2%; p < 0,001); межгрупповое различие p = 0,002. Амплитуда М-ответа улучшилась в обеих группах (основная: с 8,4 до 8,9 мВ, +5,6%, p < 0,001; контрольная: с 8,2 до 8,8 мВ, +6,8%, p < 0,001) без различий между группами (p = 0,295). Скорость индуцированного мышечного сокращения в основной группе изменилась минимально (с 45,0 до 45,4 м/с, p = 0,049), в контрольной — нет (p = 0,316); у 89,1% пациентов показатель оставался ниже нормы. Выводы: послеоперационная электромиостимуляция достоверно ускоряет восстановление нервно-мышечной проводимости, но не влияет на амплитуду мышечного ответа. Включение электромиостимуляции в реабилитационные программы целесообразно.
ПРОСМОТРЫ 485